- Женя, ты написал одну из самых заметных художественных книг, где присутствуют Сумы, но слова «Сумы» нет. Почему?

- Какая разница, где это происходит. Это же выдумка. Неважно, где живет писатель - важно, что он пишет.

- Но там очень много Сум.

- Понимаете, во Львове об этом не знают, в Киеве тоже.

- То есть ты исповедуешь ту же идею, что и Гендлин в программе «Классика бокса»: неважно, когда этот бой произошел - важно, что это хороший бой.

- Некоторые матчи 20-летней давности смотрятся поинтересней, чем сегодняшние. Если дерется Форман или Али, то это стоит смотреть и нынче. Неважно, где это было и в каком году.

- Главный герой твоего романа - философски настроенный работник медиа. Ты писал его с себя?

- Я старался себя максимально отдалить от него, хотя некоторые моменты духовного мужания - это личный опыт.

- Как ты думаешь, за этим образом тебя будут узнавать?

- В Сумах - сто процентов! Любой человек, даже если в этой книге все герои были бы женщинами, сказал: «Да, среди героинь Положия нет, но отношение к женщинам - точно его».

- Раз в Сумах тебя будут отождествлять с твоим героем, который много пьет, употребляет наркотики и ведет беспорядочную половую жизнь, не повредит ли эта книга твоей деловой репутации?

- Я не думаю, что люди настолько глупы. Мне же нужно было интегрировать персонаж в среду. Он один из многих, участник событий. Если бы он был просто наблюдателем, это выглядело бы неестественно.

Я был в Планерском, все это видел, но сам никогда не употреблял наркотики, и меня никогда не арестовывали по подозрению в убийстве пяти человек.

- А откуда в книге столько эпатажа?

- Что ты имеешь в виду?

- Книга похожа на литературу, которую у нас долго запрещали. Онанирующий кот, много секса - это очень похоже на романы Генри Миллера и Вильяма Берроуза. Она так же похожа на произведения Эдуарда Лимонова.
Там много отсылов к другим авторам.

- Это часть текста. И даже сноски, которых там достаточно много, тоже части текста. Мне говорили: «Ну зачем ты пишешь, ведь все же знают, кто такой Джим Мориссон». Ну, во-первых, не все: человек, которому 20 или 40, может и не знать. И не обязательно эту книгу должны читать в той среде, в которой я вырос, и те люди, с которыми я общался.

- Давай вернемся к эпатажу. Это, наверное, самая эпатажная книжка, написанная сумчанином?

- Она эпатажна прежде всего по форме. Наибольший резонанс вызывает форма. Ярые поклонники украинского говорят: «Да вы что? Да как вы можете украинский смешивать с русским?» Русскоязычные говорят: «А на фига ты написал на украинском? Шо, нельзя было на русском написать?» Мне кажется, что эти вещи не нужно разъединять. Да, так получилось: полстраны говорит на русском, пол на украинском. Почему бы не дать людям такую книгу.

- Тем не менее до «суржика» ты не опустился. Хотя многие используют суржик для передачи колорита конкретного региона.

- Дело в том, что тогда пришлось бы еще третью часть писать, суржиковую.
Мы же не отражаем на страницах своей газеты то, что говорят чиновники буквально, потому что, если бы мы писали буквально, они бы сильно на нас обижались из-за того, что владение многих как русским, так и украинским оставляет желать лучшего. Тем не менее мы выбрасываем некоторые шероховатости, строим нормальные предложения.

- А цензуры ты не боишься?

- Это вопрос, скорее, к издателю. Это он рискует. Я очень благодарен Родиону Кочубею и «Университетской книге», которая взяла на себя смелость издать и «Обрати янгола» (хотя это даже с политической точки зрения было рискованно), и «Мэри»... Хотя наша литература настолько маловлиятельна...
Писатели не совесть нации, они не лидеры мнений, говоря современным языком, поэтому выход книги вряд ли произведет эффект разорвавшейся бомбы.

- А не может быть, что ты встретишь свою институтскую учительницу, а она скажет: «Ну, Женечка, что ж ты там матюков понаписал?»

- Ну, матюков там на самом деле не так уж много. Не думаю... У меня была прекрасная преподавательница по иностранной литературе, я думаю, ей эта книга понравится.

- Там, кроме всего прочего, много философии интертекстов, гиперссылок, цитат и т. д. Там и постоянное возвращение к любимой, как у Джойса, и возможность начинать чтение с любой части, как у Павича. Но, скорее всего, большинство людей этих смыслов не прочитает и для них роман останется только детективом или историей безответной любви.

- Если бы я хотел написать детектив, я бы написал детектив. Но мне хотелось написать книгу ... У Умберто Эко тоже много текстов и подтекстов, тем не менее «Имя розы» читается легко, как детектив. По нему даже кино сняли с Шоном Коннери, и философские идеи остались на втором плане. Это достаточно приемлемая структура: такой роман может читать обычный человек, который не задурил свою голову всякой фигней типа книжек. Я думаю, сюжет все-таки удержит читателя, и обычный человек сможет прочитать. А если он найдет что-то другое - прекрасно.

- То есть ты согласен с Бартом, что все зависит от интерпретатора?

- Абсолютно точно. Я даже когда-то писал диплом именно об интерпретации.
Спорить с Бартом не буду.

- Ты, когда писал книжку, над аудиторией задумывался? Кто твой идеальный читатель?

- Это человек 25-40 лет, который слушал «Лед Зеппелин», Заппу, Фриппа, читал Кортасара, Борхеса, в то же время не чужд любых современных веяний и в музыке, и в литературе. Маловероятно, конечно, чтоб эта книжка нашла именно такого читателя. На то он и идеальный. А так читают обычные люди.
Кому нравится, кому нет, это такое дело.

- А почему книга подписана двумя авторами?

- Мужская часть - русская, женская - украинская. Получается два автора. Я не могу сказать, что это писал не я, но в то же время второй автор - Макс Бондоренко - это совершенно другой человек. Я сам говорю на русском, но сны вижу на украинском, и это в какой-то мере характеризует ситуацию, в которой находятся Украина и многие украинцы.

- Тебе будет обидно, если здесь книга станет плохо продаваться?

- Не знаю. Книжка хорошо продалась во Львове. Вот «Обрати янгола» в Сумах вообще не продавалась, мы ее продали во Львове еще лучше, чем «Мэри»...

Там я у одной продавщицы спросил: «Что у вас книжка так плохо продается?», - а она ответила: «Знауте, шо такэ украинский бестселер? Это када 8 книг в месяц в магазине продается». А так одна книга украинского автора в неделю считается нормальным. Это ж застрелиться!

А в Сумах мы сделаем презентацию, поставим книгу в магазины, сколько их у нас есть. Может, будут покупать. Мы не ставим целью продать только в Сумах.

- Как думаешь, наш заумный разговор люди до конца дочитают?

- Трудно сказать. Я же не знаю, какую задачу ты ставишь как журналист. А по поводу книги... Сегодня вышла «Экспресс-газета», там написали: «В Украине издана уникальная книга». Это приятно.

«Мэри и ее аэропорты»: Кто как хочет, так и читает

Если спросить, о чем роман «Мэри и ее аэропорты», однозначного ответа не будет. Одни скажут, что о нашумевшем прошлогоднем пятерном убийстве на Пролетарской. О том, как главного героя, подозреваемого в преступлении, бросили на две недели в СИЗО, отбили почки, после чего он поехал восстанавливаться в Евпаторию, а вернувшись откуда, узнал, что его девушка - главная героиня - выходит замуж. Другие скажут, что это роман о наркотиках, алкоголе, сексе и «жесткой социалке». Третьи - что это философское произведение об изменении мировоззрения человека, преодолевающего очередной возрастной кризис.
Роман состоит из двух частей, написанных на русском и украинском языках. В нем много знакомых сумских мест и персонажей, событий и даже ненормативной лексики. В романе упоминаются аэропорты - места, куда человек должен иногда возвращаться для того, чтобы осмысливать прожитое.