Пресс-досье: Евгений Пищиков. Родился в Сумах, закончил СПТУ (электромонтажник), Университет внутренних дел (юрист). Работал в «Беркуте». Сейчас безработный.

 — Как получилось, что вы поехали в Ирак?

 — Это было в 2003 г. Служить по контракту я решил, увидев по одному из местных телеканалов выступление нашего военкома. Я как раз в это время был безработным, а тут появилась возможность неплохо заработать. Обратился в военкомат. Четыре месяца мы проходили подготовку под Харьковом — дневные и ночные стрельбы, бег и прочее.
Тренировались то зимой, а приехали в Ирак — там жара, пески. Так что, можно сказать, все было напрасно.

 — А много было желающих служить в Ираке?

 — Конкурс огромнейший. Ведь 700 долларов в месяц в Сумах далеко не везде заработаешь! Человек 200 не прошли по здоровью — была серьезная медкомиссия. Сначала предполагалось, что в батальоне будет 410 человек, а потом пришла разнарядка из Генштаба, и батальон сократили до 366 человек.

 — Ваши первые впечатления от Ирака? В каких условиях жили?

 — Например, я впервые летел в самолете!.. Когда вылетали, было  — 25, прилетели + 25. А мы в бушлатах, бронежилетах, касках...
Нас погрузили в автобусы, и около 500 км мы ехали к пункту назначения, на базу в городе Аль-Кут, в сопровождении БТРов. Часов за восемь мы туда доехали. Оказались в довольно комфортных условиях (по сравнению с первыми украинцами в Ираке — те жили в палатках, а нам достались захваченные казармы иракских летчиков, с кондиционерами).

Кормежка американская — это что-то. Я за первый месяц на 20 кг поправился. Четыре раза в сутки кормят: с пяти до семи утра — завтрак, с часу до трех — обед, с пяти до семи — ужин. И с одиннадцати до часу — ночной ужин. Раздача — метров десять: мясо, салаты, морепродукты, фрукты... Для нас это было ико: халява! Захотел добавки — пожалуйста! громные холодильники набиты кока-колой, пепси-колой, безалкогольным пивом, молоком семи или восьми видов.

Но там очень жарко: +60 четыре месяца в году. Захотел позаниматься на турнике? Прыгаешь — и сразу отпускаешь перекладину: на пальцах белые полосы — ожоги. В БТРах — все в перчатках. У американцев-то, конечно, машины с кондиционерами.

 — Насколько мирно проходила служба? Приходилось участвовать в боевых действиях?

 — Наша задача была стоять на блок-постах, контролировать, чтобы было все более-менее спокойно.

 — Были ли морально готовы к непредвиденным ситуациям?

 — Я не был готов, если честно. Одно дело — представлять себе опасности, другое — столкнуться с ними в реальности, когда ночью начинается минометный обстрел и ты выбегаешь из казармы в одних трусах, надеваешь бронежилет, каску, хватаешь автомат и прячешься в «черепахе» (так мы называли укрытия). И сидишь там, слушаешь: попадет — не попадет! Кто говорит, что ему не страшно, у того может быть какая-то заторможенная реакция.

 — Воспринимались ли иракцы нашими соотечественниками как враги? Как они относились к вам?

 — Когда ехали на базу через города, арабы махали руками, улыбались. А после 6 апреля, когда начались боевые действия, тоже вроде сначала машут, а потом камнями бросают в проезжающий БТР. Знают, что нам стрелять нельзя. Я без каски был — мне в голову попали камнем. Но все равно наши относились к ним просто как к людям. Правда, после боя ненавидели иракцев, но не всех, а только тех, которые с нами воевали.

 — Ваши впечатления от американцев?

 — Они приветливые и немного наивные, что ли. Наши привезли с собой сувениры (значки октябрятские, комсомольские) и выменивали на них, например, ножи. На бляху со звездой можно было выменять нож «Гербер», который стоит 60 долларов. Шапки-ушанки (они их «бабушками» называют) тоже хорошо шли. Об интересе американцев к сувенирам мы знали от тех, кто с ними общался до нас. Поэтому ребята с коммерческой хваткой специально взяли медали, значки и прочее — кто за деньги их продавал, кто менял.

Вообще, американцев мы очень «удивляли». Например, окопалась бригада их морских пехотинцев или инженеров. Туалетов понятно, нет — они сходили, лопаткой зарыли. А наши приехали, раз сходили — наутро американцы все обнаруживают, ругаются: «Фак! Фак!»

 — Как вы относитесь к выводу нашего контингента из Ирака?

 — Я считаю, что каждый ехал туда, зная, что идет война, что будут стрелять. Были, конечно, и такие люди: приехал, месяц побыл — и надоело. Или жена позвонила: «Я с тобой развожусь». Он требует отправить его домой. Куда только не звонят, даже народным депутатам. Но зачем же ты ехал?

Я считаю, что выводить наши войска из Ирака неправильно. Во-первых, за это идут большие деньги государству. Во-вторых, в своем городе тоже можно идти и не знать, убьют тебя или не убьют.

 — Поехали бы еще служить за рубежом?

 — Поехал бы, но меня, наверное, уже не возьмут. Ведь я уволился из армии.
А почему? После Ирака нас разместили в Харьковской области. Жилье никто не предоставляет — ищи сам. Я платил 150 грн. в месяц за жилье. Питание тоже за свои деньги, а это как минимум гривен сто пятьдесят. А зарплата 360 грн.! Я еще два месяца послужил и написал рапорт. Мне сказали: все, теперь для тебя ротации закрыты. Сейчас я снова безработный.