Мечта детства

 — В детстве на всех книжках, тетрадках всегда рисовал самолетики, парашютики!.. — вспоминает Виталий Александрович. — Помню, классе в четвертом-пятом меня укачало в автобусе. Шофер сказал: «Ну, пацан, никогда ты не будешь летчиком!» А я решил, что буду. Потом как-то увидел объявление о наборе на курсы парашютистов, стал заниматься парашютным спортом, а со временем перешел на вертолеты.

Первый прыжок

 — Я помню свой первый прыжок. Это было, когда я учился в маштехникуме.
Оказалось, что вместе со мной прыгали девчонки из медучилища — семь девчонок и я. Набираем высоту, коленки начинают дрожать. Подумал: сейчас подойду к двери, струшу — стыда будет! Набрался смелости, выскочил. Как только открылся парашют — показалось, что завис над землей, абсолютно не снижаясь: Тогда я и решил посвятить этому свою дальнейшую жизнь.

Опасности

 — Бывает, что между первым и вторым прыжком проходит целый месяц. За это время человек начинает ощущать, что ему действительно страшно, и решает, что одного прыжка ему хватит. А когда прыжки делаешь регулярно — втягиваешься. Человеку очень сложно психологически перебороть себя и пойти на второй прыжок, если он в первом прыжке получил травму.

Когда после тысячи прыжков «прорастают крылышки», начинаешь пренебрегать безопасностью. И жизнь за это наказывает. Мне пришлось пятнадцать раз приземлиться на запасном парашюте.

ООНовское признание

 — В 1996-97 гг. я был в составе украинской вертолетной эскадрильи в Югославии, стояли мы между сербами и хорватами. Кроме нас там были бельгийцы, аргентинцы, пакистанцы, поляки, чехи, немцы, русские. Мы их обеспечивали вертолетным транспортом: если какая-то заварушка, мы доставляли их в это место.

В ООН есть такая система: кто имеет тысячу прыжков, тому выдается специальный знак. Когда они узнали, что у меня три тысячи прыжков, а такого знака нет, то специально заказали для меня. По нашей традиции награды принято обмывать в граненом стакане. Потом тебе цепляют на грудь этот знак. Каждый, кто уже имеет его, подходит, и со всей дури в этот значок бьет. Неделю ходишь с синяком, зато когда заходишь в столовую, все, включая старших по званию офицеров, приветствуют тебя.

Война — для военных

 — По поводу афганской войны могу сказать: если честно, не нужны мы там были. Сколько народных денег на это ушло, сколько ребят молодых погибло! Ладно, офицеры избрали себе такую работу осознанно, а тех восемнадцатилетних пацанят жалко.

Я за то, чтобы армия действительно была профессиональной. В принципе, это мужская работа, если это по душе — работаешь. Как сказал кто-то из великих, преступника тянет на место преступления, так и людей, прошедших войну... Проходит время, хочется куда-то ехать опять. Наверное, не хватает адреналина. Если бы сегодня предложили поработать в Ираке, согласился бы.