— Есть ли у вас чувство, что вы творите чудо, спасая людей от смерти?

 — Конечно, такое чувство бывает, — говорит Сергей Евгеньевич. — Особенно когда человек побывал в ином мире несколько раз, а мы его вернули к жизни. Вообще, это заслуга не только моя, но и всего коллектива нашего отделения.

 — Сколько людей вы спасли за годы работы? Можно подсчитать?

 — В принципе, можно. (Достает калькулятор.) Если брать по минимуму — около трех тысяч.

 — Каким образом люди попадают в ваше отделение?

 — Дело в том, что у нас своя специфика, как и у других больниц. К нам везут самых тяжелых больных, с политравмами, тяжелыми черепно- мозговыми травмами, сильными ожогами, в коме. Ну, и других тоже...
Бывает, что «скорой помощи» некогда раздумывать, куда везти...

 — А какие обстоятельства обычно предшествуют этим состояниям у людей?

 — Политравмы в основном — это автодорожные травмы. Тяжелые черепно-мозговые тоже автодорожные травмы или результат телесных повреждений, побоев том числе (в том числе с целью ограбления). Кроме того, мы проводим интенсивную послеоперационную терапию, это один из труднейших разделов нашей работы. Потому что иногда больные поступают на операцию с сопутствующей патологией — гипертонической болезнью, бронхиальной астмой, перенесенным инфарктом миокарда, сахарным диабетом и т.д. После операции мы забираем их к себе.

 — После нашумевшей стрельбы на Харьковской пострадавших тоже доставили к вам. Часто ли сталкиваетесь с подобными разборками?

 — Нет, нечасто. Бывает, что ножом кто-то кого-то пырнул. Как правило, это случается в состоянии алкогольного опьянения. А тс применением огнестрельного оружия — редко.

 — Часто ли, по-вашему, люди сами виноваты в случившемся?

 — Однозначно ответить невозможно. Казалось бы, он мог повторить те же действия тысячу раз — и ничего не случилось бы. Секунда разницы — и все было бы по-другому. Есть пословица: «Знал бы, где упаду, соломки подстелил бы»: Все не предвидишь, не угадаешь. Ну а элементарные правила безопасности, конечно, соблюдать надо: не водить транспорт в нетрезвом состоянии, не ходить поздно в темных местах, забыть вредные привычки и так далее.

 — Вы давно работаете в этом отделении. Какие тенденции наблюдаются в потоке пациентов?

 — Могу сказать, что сейчас травмы стали более серьезными. Много пострадавших с тяжелыми черепномозговыми травмами, с обширным размозжением головного мозга или гематомой, что часто заканчивается летально.

 — Приходят ли спасенные вами люди благодарить?

 — Дело в том, что, когда опасности для жизни уже нет, мы переводим людей в другие отделения. Но еще нельзя сказать, что больные в это время воспринимают происходящее полностью адекватно. А если у человека черепномозговая травма, то у него происходит ретроградная амнезия, он ничего не помнит. Бывает, встречаешь бывшего больного на улице, когда он идет с родителями. Они говорят: «Этот человек тебя спас». А он спрашивает: «А кто это такой?»

 — Люди, побывавшие в реанимации, рассказывают о путешествиях своей души по «светящимся туннелям» и пр. Вы верите в это?

 — Нет. Такие ощущения люди испытывают, когда у них была клиническая смерть. Хотя все рассказывают по-разному. Один летал, другой видел красочные сны, третий шел по туннелю. Я не верю в путешествие души как отдельной субстанции.