В понедельник 12 июля городского голову Геннадия Минаева вызвали в областную прокуратуру для дачи объяснений.

И в 17.20, когда у здания областной прокуратуры на ул. Кирова к приезду мэра собралось больше десятка журналистов, фотографов и операторов, мэр с серьезным выражением лица, не сказав ни слова, направился в кабинет прокурора. И только спустя полтора часа уже с улыбкой и в хорошем настроении раздавал комментарии журналистам.

— Вызвали для дачи доследственных объяснений по нескольким вопросам, — сообщил мэр. — Первый касательно банкротства ПЖРУ и по детским подростковым клубам. А еще по известной проблеме нашего города — это поставка продуктов питания в школы и детские садики в 2009 году. Я даю объяснения по тому или иному поводу, отвечаю на вопросы помощников, пока что помощников прокурора. По вопросу банкротства — это Александр Новиков, а по вопросу питания — Марина Супрун.

— С политикой никак не связываете?

— Дело в том, что ваш мэр не один уже раз говорил, что в этом мире все связано и политика есть концентрированное выражение экономики, поэтому все вопросы взаимосвязаны. И я думаю, что это как-то связано и с политическими процессами. Пока точно сказать, как именно, я не могу. Но могу сказать одно: за все четыре года работы на должности мэра Сум я законов не нарушал, взяток не брал, наркотиков с собой не вожу, о педофилии знаю только понаслышке, оружия у меня нет, и ничего противозаконного я не совершал и совершать не собираюсь.

Я вообще не понимаю, почему возникает такая ситуация. Я знаю, что сегодня возбуждены уголовные дела по "Водоканалу", по "Дорремстрою", по одному из замов — Владимиру Панченко. Я не исключаю в ближайшее время возбуждения уголовных дел по широкому спектру вопросов, связанных с жизнедеятельностью города.

Но тем не менее повторюсь: надавить на меня невозможно и как-то связать меня с политической деятельностью тоже сложно. Я могу сказать только одно. Цвет моей партии — это цвет сумского асфальта, а запах моей партии — запах канализационного коллектора города.

Фото: Мэр на выходе. На входе в прокуратуру у Генадия Минева было совсем другое выражение лица.